«Царский подкаст» с Павлюченко. Главные цитаты

Разговор в рамках проекта «Царский подкаст» получился ярким и богатым на истории — от переезда в «Спартак» прямо в перерыве матча до угроз фанатов «Арсенала» сжечь его машину в Лондоне. Смотрите полную видеоверсию.

О переходе в «Спартак» в перерыве матча

— Мы играли в Волгограде против «Спартака». Тренером у красно-белых был Романцев, президентом — Червиченко. Я хорошо провел первый тайм, но в перерыве меня неожиданно меняют. Думаю: «Ну ладно, отдохну». Сходил в душ, переоделся, собрался идти смотреть второй тайм.

Тут заходит Рохус Шох: «Пойдем на второй этаж». Поднимаюсь, открываю дверь — а там сидит Червиченко. Я сразу понял, о чем пойдет речь. Он спрашивает: «Роман, в "Спартаке" хочешь играть?». Я отвечаю: «Да, хочу». На следующий день я уже улетел в Москву и подписал контракт. Даже не спрашивал, какая будет зарплата и на сколько лет соглашение. В те времена в «Спартак» звали только один раз. Подъемные дали 3 тысячи долларов — после 10 тысяч в ЦСКА, но ради ромбика это было неважно.

О 10 тысячах долларов от ЦСКА в кармане

— В 2002 году мы с защитником «Ротора» Ромой Романовым прилетели в Москву на игру с «Торпедо-ЗИЛ». Нас обоих хотел забрать в ЦСКА Евгений Гинер. Мы встретились, в клубе об этом никто не знал — ни Горюнов, ни Шох. Нам прямо наличными дали по 10 тысяч долларов подъемных. Сказали: «Отыграете матч и подпишем контракт». Я положил эту пачку в карман и так и полетел домой.

Прилетаю в Волгоград, отдаю деньги жене. А через какое-то время в клубе все узнали. Мне сказали: «Ты взял деньги, почему не предупредил? Придется вернуть». В итоге деньги я отдал обратно, а вскоре у нас была игра со «Спартаком».

О первой встрече с Романцевым и знаменитых «квадратах»

— Я до перехода в «Спартак» видел Тарасовку только по телевизору. Для меня было мечтой просто приехать туда, увидеть это поле и вживую поздороваться с Олегом Ивановичем. Суперавторитет! Когда первый раз его увидел, у меня все затряслось — о футболе вообще перестал думать, стоял с огромными глазами и не знал, что сказать.

А потом начались знаменитые тренировки — «квадраты» четыре на четыре, где Романцев сам играл за нейтрального. Когда мы, молодежь, попадали против опытных — Безродного, Калиниченко, Васи Баранова, Титова — мы мяча вообще не видели, просто умирали там. Олег Иванович нам пихал, конечно, но при этом всегда подсказывал.

О самых страшных словах в карьере — «12 минут»

— Самое страшное, что можно было услышать от Романцева на тренировке: «Все выстроились в линию, бежим максималку — 12 минут». Он давал это упражнение, если кто-то на поле не выполнял установку. Ты на полной скорости бежишь от бровки до бровки, делая какое-то упражнение — например, махи руками назад. Добежал — сразу другое упражнение, потом с мячом. И так 12 минут без остановки.

Уже на пятой-седьмой минуте у тебя ни руки не крутятся, ни ноги не бегут. При этом бежать нужно строго в одну линию: если кто-то отстал или прибежал последним, Романцев возвращал всю команду и запускал заново. Поэтому, когда мы, молодые, по незнанию рвались вперед, старички сзади нам так пихали: «А ну стоять, куда вы лезете?!». Приходилось выравниваться. После этих 12 минут до раздевалки еле доползали и просто падали — было уже не до того, чтобы выяснять, кто именно накосячил.

Александр Мостовой дополнил историю своими воспоминаниями: «У нас Витя Онопко вечно убегал метров на десять вперед. Мы ему кричим: "Витя, прекращай, куда ты несешься!". А мы с Игорем Шалимовым хитрили: когда Олег Иванович стоял у одной бровки, мы до противоположной линии метров пять не добегали и разворачивались. Правда, Иванович быстро это раскусил и начал переходить на другую сторону — вот тогда приходилось бежать по-настоящему».

О «дедовщине» и тайных походах на массаж

— В те времена субординация была жесткой. Я первый раз на массаж попал, наверное, только лет в 25. При ветеранах даже спросить об этом было стыдно — на тебя бы посмотрели и сказали: «Слышь, молодой, лучше сам нам массаж сделай». Я делал хитрее: писал массажисту записку, мол, никому не говори, можно как-нибудь в нерабочее время зайти, пока все старички спят?

Мостовой: «У нас в "Спартаке" в Сокольниках к тренировкам подавали "Икарус". Дублеры всегда заходили строго через заднюю дверь, а основа — через переднюю. Однажды я прибежал пораньше и пошел в переднюю. Меня сразу остановили: "Ты куда лезешь? Иди назад". Правда, я очень быстро закрепился в основе и уже сам заходил в первую дверь».

О первых больших деньгах и роли жены

— Когда в «Спартаке» пошли серьезные деньги, крышу мне не снесло — спасибо жене, она у меня умница. Всю зарплату я сразу отдавал ей: мое дело — играть, а хранить деньги у меня было опасно. Банковских карт тогда еще не было, зарплату выдавали наличными, и жена носила их в банковскую ячейку. Она все грамотно вкладывала, потому что понимала: футбольная жизнь может закончиться завтра. Так что все уходило в дом и в семью.

О «самом красивом голе» в карьере

— Егор Титов этот мяч до сих пор забыть не может — говорит, это самый красивый гол, который он видел. И забил я его в свои ворота. Мы играли против «Локомотива», шла седьмая минута матча, подача с фланга. Я прибежал в свою штрафную помочь, хотел просто вынести мяч левой ногой, а он срезался и залетел прямо в «девятку»! Как можно было с такой позиции так попасть, я до сих пор не понимаю. Мне даже никто пихать не стал — за такую красоту ругать невозможно.

Но самое смешное было накануне. Главным тренером тогда был Александр Старков. У нас шли неудачи, и руководство ему сказало: «Не выиграешь у "Локомотива" — уволим». А отношения у нас со Старковым были плохие, основным нападающим играл Кавенаги. И тут после обеда на базе он меня вызывает: «Ром, ситуация сложная. Ставлю тебя в состав, помоги мне — выйди, сыграй на 60 процентов за команду и на 40 за меня. Надо забить».

И вот седьмая минута — я кладу в свои! Сразу смотрю на скамейку, а Старков сидит, за голову схватился. Я про себя думаю: «Ну вот, поиграл за тебя, помог». К счастью, тот матч мы все-таки выиграли 2:1, но после этого автогола Старков меня на пять игр усадил в запас. Хотя какая разница — тренер просил, чтобы фамилия на табло загорелась, я задачу выполнил!

О лимузинах после победы над «Слованом»

— В 2006 году я забил победный гол чешскому «Словану» в конце матча квалификации Лиги чемпионов — мы выиграли 2:1 и вышли в группу. Заходим в раздевалку, и Егор Титов говорит: «Ребята, сейчас садимся в клубный автобус, выезжаем из Лужников, а за воротами нас уже ждут».

Оказалось, один очень уважаемый человек поставил крупную сумму на наш выход в Лигу чемпионов и разбогател на моем голе. Прямо за пределами стадиона нас ждали несколько длинных лимузинов — человек моментально все организовал. Мы всей командой пересели в них и поехали отмечать в ресторан.

О пародии на Черчесова

— Как-то после тренировки мы по традиции оставались бить по воротам. В рамке стоял Стипе Плетикоса, а главным тренером был Станислав Саламович Черчесов. Он смотрел, смотрел, как мячи залетают, а потом говорит: «Дай перчатки». Надевает их, встает в ворота, поворачивается к нам спиной — начинает креститься, что-то шептать, свои вратарские ритуалы проводить.

Первым бьет Артем Дзюба — и кладет прямо в «девятку», начинает смеяться. Второй удар — снова в «девятку», третий — опять гол! Вся команда уже хохочет. Саламович разозлился, швырнул перчатки, накричал на Дзюбу и ушел на базу. А я в этот момент поднял перчатки, встал в рамку и начал его пародировать — все эти ритуалы изображать, мол, давайте, продолжайте.

Об упущенном чемпионстве-2007

— Больше всего жалею, что не стали чемпионами в 2007 году — мы упустили золото буквально за два тура до финиша. Шли на первом месте, оставались выезд в Раменское к «Сатурну» и домашний матч с «Динамо». В Раменском сыграли 0:0 — там еще Никита Баженов обыграл вратаря и не попал в пустые ворота. «Зенит» в своем матче победил и обошел нас.

В последнем туре мы обыграли «Динамо» 2:1, а «Зенит» как раз играл в Раменском против «Сатурна». Наш матч уже закончился, на трибунах тысяч 50–60 зрителей, все ждут новостей оттуда. И вдруг весь стадион начинает орать и радоваться — мы сначала не поняли, что случилось, подумали, «Сатурн» сравнял счет. А оказалось, там был момент, когда Алехандро Домингес на самой ленточке головой вынес мяч в перекладину и спас «Зенит». Они выиграли 1:0, и мы упустили чемпионство.

О том, как Карпин в 7 утра приезжал уговаривать жену

— Я вообще не хотел уезжать в Англию. Говорил Валерию Карпину, который тогда был спортивным директором: «Георгич, меня здесь все устраивает — зарплата, болельщики, я никуда не поеду». Но он применил хитрый ход. Пока я с командой улетел на выезд, Карпин в семь или восемь утра приехал ко мне домой — к жене Ларисе. Она открывает дверь и в шоке стоит: на пороге начальник мужа!

Валерий Георгиевич зашел и начал ее убеждать: мол, уговори Рому ехать, ему нужно попробовать себя в Англии. Потом Лариса позвонила мне и тоже начала переубеждать: «Поезжай, ты же в "Спартак" всегда успеешь вернуться». А сам Карпин мне прямо сказал: «Ром, у нас есть Веллитон, играть ты не будешь». Я тогда так обиделся, что психанул и уехал. Зато потом, когда окунулся в настоящий английский футбол, в первом же интервью сказал: «Георгич, спасибо, что выгнал меня из "Спартака"».

О молодых Кейне и Бэйле

— Рад за Кейна, что получил «Золотой мяч». Я его помню молодым, корявеньким. Он не был большим талантом, но прошел такой путь — работяга. Пахал и вот, пожалуйста. В свои 16–17 лет, когда я его увидел в «Тоттенхэме», Кейн был неповоротливый, довольно медленный, но исполнение у него было уже тогда. И головой, и в касание.

Гарет Бэйл тоже сначала не впечатлял. Когда выходил на замену, трибуны свистели и просили его не выпускать. Я сначала не понимал, что происходит. Оказалось, был период еще до моего прихода, когда он только выходил на поле, команда пропускала и проигрывала — и так матчей 10 подряд. Но потом ушел Хуанде Рамос, пришел Реднапп. И Бэйл буквально за полгода, за один сезон просто в машину превратился! И так же Модрич, который до этого не был игроком стартового состава.

О тренировках с Бекхэмом

— Бекхэм приезжал к нам в «Тоттенхэм» тренироваться, провел с нами месяц. Когда он приехал на первую тренировку, я даже на базу попасть не мог — приехал впритык, а вокруг толпа журналистов и болельщиков. Сворачиваю с трассы в лес, где дорога к базе, и не понимаю, что происходит: сотни людей идут по улице, я сигналю, проехать не могу, а тренировка через 10 минут.

Забегаю быстро в раздевалку. Сидит команда, а он — в углу, я его сразу даже не заметил. Всем жму руки, дохожу до него, протягиваю руку, а в голове мысль: «Ты кто?». Потом увидел, что это Бекхэм, и сразу понял, почему там люди на заборах и деревьях с камерами сидят.

Он, конечно, топ-профессионал. После тренировок оставался минут на 30 и просто ставил мяч и бил штрафные. А мы, нападающие — я, Дефо, Крауч, Адебайор — замыкали его передачи. Я смотрел и думал: «Человек уже заканчивает карьеру, зачем ему это надо?». А он пахал каждую тренировку.

О величии Модрича

— Лука Модрич — это абсолютный топ, уровень Месси и Роналду! Он даже в «Тоттенхэме» практически не ошибался: принимал мяч идеально, отдавал передачи ровно в ту секунду, когда нужно. Поражает, что ему уже за сорок, он играет в «Милане» и до сих пор творит на поле то же самое.

О любви к стразам, ремням с огромной бляхой и шутках в раздевалке

— Сейчас смотрю на свои старые фотографии в брендах — какой-то ужас вообще! Но раньше это было модно, когда пошли большие контракты в «Спартаке» и в Англии. Хотелось, чтобы все было видно: джинсы Dolce & Gabbana с огромной бляхой на ремне, футболки со стразами, шапка Louis Vuitton, туфли Gucci — такой «светофор» приезжал в сборную. Карпин, кстати, тоже все время в Dolce & Gabbana ходил.

Когда переехал в «Тоттенхэм», понял, что англичане к моде относятся совсем иначе: у них всегда простые джинсы, кеды — и все. Над моим стилем там, конечно, подшучивали. Иногда иду после тренировки в душ или на массаж, возвращаюсь — а кто-то из ребят уже надел мой костюм Dolce & Gabbana и расхаживает в нем по базе. Главным шутником был капитан Робби Кин, ну и Джермейн Дефо от него не отставал.

О том, как фанаты «Арсенала» угрожали сжечь машину на районе у Аршавина

— Однажды я поехал в гости к Андрею Аршавину, который жил в районе «Арсенала». Я знал, что «Тоттенхэм» и «Арсенал» — это как «Спартак» и ЦСКА, но не думал, что в Лондоне все настолько жестко. Только припарковал машину и вышел, как подходит толпа местных фанатов: «Ты чего сюда приехал? Это наш район, а ты из "Тоттенхэма"!».

Трогать не стали, но пригрозили сжечь машину. Мы зашли к Андрею в дом, и я весь вечер нервничал — то и дело подходил к окну, отодвигал занавеску и проверял, цела ли там моя машина. К счастью, все обошлось, но больше я в тот район ни ногой. В Англии с этим строго: Динияр Билялетдинов рассказывал похожую историю про Ливерпуль — зашел не в тот паб, так его там чуть не отлупили.

О дубле в ворота Англии и пенальти, от которого отказался Игнашевич

— Если сравнивать по эмоциям гол Голландии и два мяча Англии в «Лужниках» 17 октября 2007 года, то игра с англичанами все-таки глубже. 85 тысяч на трибунах, сумасшедший накал! Я вышел на замену во втором тайме, когда мы уступали 0:1.

Когда судья назначил пенальти, бить по идее должен был Сергей Игнашевич. Я взял мяч, подхожу к точке, смотрю на Серегу в центральный круг и показываю: «Иди бей». А он машет мне в ответ: «Бей ты». И тут я понимаю: отдавать мяч уже некому. Ставлю его на точку и думаю: «Если сейчас не забью — моей карьере конец. Либо я сейчас герой, либо мне хана». Забил, а через несколько минут Леша Березуцкий, который вообще по воротам бить не умеет, вдруг зарядил метров с двадцати пяти, вратарь отбил — и я добил второй.

После матча я со стадиона еле уехал, а домой попал только под утро. Подъезжаю к дому, а там у подъезда дежурят «Первый канал», «Россия», «НТВ» — непонятно, как они вообще адрес узнали! Пройти невозможно, пришлось всем давать интервью. Я тогда не просто проснулся героем — я потом неделю вообще уснуть не мог от эмоций.

О том, как появилось прозвище «Спящий гигант»

— Прозвище «Спящий гигант» мне придумал лично Гус Хиддинк — это было еще до Евро-2008, когда я играл в «Спартаке». Когда сам Гус меня так называл, меня это вообще не задевало. Но когда на улице подходили болельщики и говорили: «Спящий гигант, можно с вами сфотографироваться?» — вот это уже обижало, воспринимал это как неуважение.

Через какое-то время я подошел к тренеру и прямо спросил: «Гус, а почему "Спящий гигант"? Что это вообще значит?». А он отвечает: «Потому что ты просыпаешься на одну игру, забиваешь, потом две игры спишь — тебя вообще не видно. Потом снова просыпаешься и опять забиваешь». По сути, имел в виду, что в лучшей форме я очень силен, просто меня нужно почаще «включать».

Об «адских» сборах Хиддинка и секрете победы над голландцами

— После четвертьфинала Евро-2008 ван дер Варт и Снейдер в шутку намекали на допинг — мол, слишком уж хорошо сборная России бежала. Секрет был в наших сборах. Подготовка к турниру длилась месяц. Первые две недели мы пахали в режиме двухразовых тренировок без остановок — это были просто адские дни. Бега, упражнения с мячом и без мяча на износ. После них мы даже на обед и ужин не ходили — просто приходили в номер и падали в кровать.

Зато во вторые две недели мы делали те же самые упражнения уже налегке, и я почувствовал, что нахожусь в идеальной форме. Гус Хиддинк прекрасно понимал: в мастерстве нам тяжело тягаться с грандами, поэтому нас можно вывести на пик только через «физику». В итоге мы голландцев просто перебегали.

О встрече с ван дер Саром на пляже в Испании

— После Евро-2008 мы с Димой Торбинским поехали отдыхать в Испанию. Приходим на пляж, и буквально в десяти метрах от нас лежит Эдвин ван дер Сар с семьей. Я говорю: «Торбусь, пойдем напомним ему про 2008 год». Подходим в одних плавках: «Привет, помнишь нас?». Он смотрит недоуменно — мол, что за два типа ко мне подошли? Пришлось объяснять: «2008 год, сборная России, Гус Хиддинк, я тебе первый гол забил». И тут его осенило: «Точно, вспомнил! У вас тогда крутая команда была, и гол твой помню».

О футболке Пуйоля после полуфинала Евро

— С того чемпионата Европы у меня сохранилась всего одна футболка — Карлеса Пуйоля. После проигранного полуфинала с Испанией я сам бы не пошел меняться, постеснялся. Но Пуйоль сам подошел ко мне, снял майку и сказал: «Ты очень классный футболист, давай поменяемся». Для меня, парня из маленького поселка, услышать такие слова от легенды «Барселоны» было невероятно приятно. Спустя десять лет мы снова встретились в России на чемпионате мира 2018 года — и он меня сразу узнал и тепло поздоровался.

О срыве перехода в «Рому»

— Вариант с переходом в итальянскую «Рому» действительно был, но речь шла только об аренде. Были и предложения остаться в АПЛ, но президент «Тоттенхэма» Дэниел Леви сразу отрезал: «В Англии я тебя никому не продам и не отдам». На тот момент меня очень любили болельщики, и Леви сказал, что фанаты ему этого не простят, да и усиливать конкурентов он не хотел.

Перед Евро-2012 я перестал попадать в состав, а Дик Адвокат сказал прямо: «Не будешь играть — не вызову на чемпионат Европы». Я позвонил Карпину: «Георгич, хочу вернуться в "Спартак"». Но предложения так и не дождался. Леви сказал мне: «Они дают за тебя максимум 9 миллионов. Мы тебя купили за 17 и за 9 обратно не отдадим». И тут Ольга Смородская предложила 12 миллионов — и я оказался в «Локомотиве». А воспитанник «Локо» Динияр Билялетдинов, наоборот, уехал в «Спартак». Вот так забавно поменялись.

О поселке Мостовской, который «назвали в честь Мостового»

— Я родился в поселке Мостовской — оттуда же, кстати, родом и Данил Пруцев. Во время Евро-2008 все население нашего поселка — около 25 тысяч человек — вышло на центральную площадь и болело за сборную, и маленький Данил тоже там был. Когда мы с Пруцевым познакомились в «Спартаке», сразу начали обсуждать нашу малую родину. Недавно даже договорились, что было бы здорово организовать в Мостовском совместный детский футбольный турнир.

Байки от Мостового

Как учили Макелеле пить водку

— Как мы учили Клода Макелеле пить водку в «Сельте»? Просто заставили его! Карпин держал, а я заливал. Он играл с нами за одну команду, но у Клода была особенность: стоило ему выпить буквально бокал пива, как он сразу становился веселым, сопротивления алкоголю никакого. Ну мы с Валерой и решили: «Давай-ка попробуй это». Налили ему совсем чуть-чуть, пригубил, можно сказать — но воспоминаний на всю жизнь хватило.

«Лучший» матч за сборную

— Самый памятный матч за сборную, конечно, победа 3:2 над Францией на «Стад де Франс» в 1999 году. Правда, я тогда усилил игру тем, что вовремя ушел с поля. Накануне на тренировке я порвал паховые кольца, вышел на уколах, но понял, что из-за адской боли даже ходить не могу — на следующий день мне уже делали операцию. После игры Олег Иванович Романцев сказал: «Хорошо, что ты вовремя поднял руку, иначе могло быть плохо». А еще многие забывают, но именно мой гол в Норвегии в 1991 году, когда мы выиграли 1:0 у рослой, мощной команды, вывел сборную на Евро-92.